• В начале войны жительнице нашего района Серафиме Петровне Темновой (а тогда – Симе Вересовой) было всего 10 лет. Жила она в Невской Дубровке –  живописном рабочем поселке с населением в 21 тысячу человек, расположенном на правом берегу Невы. В семье Вересовых было шестеро детей – все девочки, Сима – самая младшая. Две старшие сестры жили в Ленинграде, папа – фельдшер по образованию – работал в местной больнице, мама была домохозяйкой. В 1941 году Сима на отлично окончила 3-й класс. Как и все дети, радовалась летним каникулам. Но счастливое безмятежное детство прервала война, а от ее родного поселка вскоре остались одни руины. ВотчтовспоминаетСерафимаПетровнаТемнова.

    Прощай, мирная жизнь!

    На следующий день после выступления В. М. Молотова по радио о нападении Германии на Советский Союз начались первые проводы в армию. И хотя провожали мужчин со слезами, все верили, что уже к осени бойцы вернутся домой с победой. Как мы ошибались!

    В июле в Дубровку стали прибывать отряды ленинградцев, в основном женщины и молодежь, которые рыли противотанковые рвы, окопы, устанавливали надолбы. А жители строили укрытия, заклеивали окна бумагой крест-накрест, завешивали их плотными шторами или одеялами. Тогда же была введена карточная система на хлеб, крупу, сахар и другие продукты.

    А уже в августе летевшие бомбить Ленинград немецкие самолеты на обратном пути сбрасывали бомбы и на Невскую Дубровку. Вскоре начался и обстрел из орудий. Жителей в поселке становилось все меньше: одни эвакуировались, другие уезжали в Ленинград. Оставшиеся рыли под окнами глубокие ямы, в которые складывали свои вещи, чтобы уберечь их от обстрелов и бомбежек. А в Дубровку прибывали войска.

    6 сентября папу срочно вызвали в больницу, чтобы сопровождать тяжелобольных и раненых во Всеволожск. Вернуться он должен был на следующий день, но встретились мы с ним только через четыре с половиной месяца. Днем к нам домой прибежала завхоз больницы и сказала, что больница прекратила работу, все сотрудники распущены, а нам посоветовала поскорее покинуть Дубровку. Собрались быстро, благо у каждого уже давно был готов самодельный рюкзак с вещами. Мы двигались по проселочной дороге вместе с огромной толпой людей. Кто-то шел пешком с рюкзаком за спиной и сумками в руке, кто-то вез вещи на велосипеде, некоторые толкали перед собой тачки с пожитками. Нас было шестеро: мама, три сестры-школьницы и старшая сестра с трехлетним сынишкой.

    Неожиданно в небе появился немецкий самолет, снизился над дорогой и дал несколько пулеметных очередей. Все бросились в лес, выходить на дорогу уже было страшно.  Заночевали на поляне в стогу сена. Утром проснулись от стрельбы орудий, вскочили и двинулись дальше. А когда через пару дней взрослые вернулись к поляне за сеном, увидели на месте стога глубокую воронку. Остановились мы на небольшой прогалине среди густого ельника, построили общий шалаш на всех и стали там жить.

    Мы бежали из Дубровки 6 сентября. А 8 сентября немцы замкнули вокруг Ленинграда кольцо блокады. Мимо нас по проселочной дороге шли и шли солдаты. Оказывается, командованием Ленинградского фронта было принято решение начать наступление в районе Дубровки, чтобы прорвать блокаду Ленинграда. Мы ничего этого, конечно, не знали. Как стало известно мне уже после войны, в ночь на 20 сентября 1941 года наши стрелковые части на лодках и плотах переправились на левый берег Невы. Ценой гибели сотен бойцов и командиров удалось оттеснить немцев на глубину 400-500 м и на 1800-2000 м вдоль Невы. Так началась история Невского пятачка — одна из трагических и героических страниц обороны Ленинграда. Все это определило и нашу жизнь с сентября 1941 года.

    Рядом с невским пятачком

    Мы и в лесу подвергались обстрелам и бомбежкам, и в самой Дубровке, куда мы вынуждены были иногда ходить за оставшимися дома вещами и продуктами.

    В Дубровке я видела уцелевших бойцов, возвращавшихся с переправы. Это были усталые, полуживые люди с серыми, изможденными лицами, с окровавленными повязками, в прожженных, пробитых осколками и потерявших цвет гимнастерках. Иногда смерть проходила совсем рядом со мной. Как-то раз мы на санках везли вещи, вырытые из ямы в Дубровке. Мама со старшей сестрой шли впереди, я сзади. Начался обстрел, один из снарядов угодил между нами, от взрыва меня отбросило, как щепку, и припечатало к стене дома. Я была контужена, пришла в себя, не слыша и не понимая, что мне говорит мама.

    Выживать в лесу становилось все труднее, запасы продуктов практически закончились. По ночам женщины ходили на колхозное поле выкапывать картошку. Копали в темноте, потому что на рассвете немцы начинали обстреливать живые мишени. Не все возвращались с поля. С наступлением зимы мы переключились на сбор капустных листьев, оставшихся кое-где в огородах.

    Вскоре жить в шалаше стало невозможно, люди начали рыть землянки — каждая семья свою. Так как в нашей семье мужчин не было, наша землянка получилась тесная и мелкая, передвигались мы в ней только на коленках. Топили печку, сложенную из кирпичей, экономно, старались пораньше закрыть заслонку. Когда есть стало совсем нечего, я попросила маму отпустить меня в ту часть леса, где были воинские части. Бойцы очень удивились, когда перед ними внезапно появилась девочка. Узнав о нашей жизни в лесу, они собрали несколько кусков хлеба и отвели меня к полевой кухне, где накормили супом из конины с вермишелью. Вкус этого супа я еще долго вспоминала и после войны.

    Зима 41-го была морозная и снежная, и я старалась ходить в расположение воинских частей по одному и тому же маршруту, чтобы не заблудиться и не застрять в снегу. Состав бойцов постоянно менялся, но вновь прибывшие тоже делились чем могли. В декабре тропинки к землянкам все чаще стали исчезать: кто-то ушел в сторону соседней деревни, кто-то умер от голода. Однажды во время обстрела мы забежали в чужую землянку. Дверь нам открыла женщина. Руки у нее были мокрые, она солила мясо. Вдруг мама схватила меня за руку и бросилась вон. Оказывается, мясо было человечье. Это событие заставило нас задуматься, как выбираться из леса.

    Мама послала сестру Тоню в Ленинград на поиски сестры Шуры и папы. С большим трудом Тоня добралась до города и разыскала Шуру — та была мобилизована в отряд МПВО и благодаря этому осталась жива (им давали дополнительное питание). Выяснилось также,  что папа работает в больнице в Колтушах. Все это время он искал нас, но безуспешно. В январе 1942-го папа с Тоней приехали за нами. Сестра Валя и мама были уже так слабы, что еле передвигались. Их, меня и трехлетнего племянника уложили в сани и привезли в Колтуши.

    Наша жизнь вКолтушах

    Нам выделили небольшой домик, правда, холодный. К тому же мы получили продуктовые карточки. С 24 января  по ним уже давали 400 г хлеба рабочим, 300 г служащим и 250 г иждивенцам и детям. Хлеб был темный, тяжелый, сырой, с дурандой, мучной пылью и другими примесями. Но ведь в лесу у нас не было вообще ничего.

    После переезда в Колтуши первое время я на улицу не выходила. Сидя у окна, я много раз видела, как люди, идущие мимо нашего дома в больницу, сельсовет или магазин, вдруг останавливались, делали 3-4 шага, снова останавливались, приседали или падали и больше уже не поднимались. Но весна принесла облегчение: появились лебеда, крапива, конский щавель. Мы вскопали целину вокруг дома и посадили немного картошки, моркови и свеклы. Осенью собрали первый урожай.

    1 сентября 1942 года я наконец пошла учиться в 4-й класс. Учились мы в здании бывшей лаборатории института им. И. П. Павлова, ведь в довоенной школе располагался госпиталь. В школе нам давали жидкую пшенную кашу и маленькую булочку с чаем, поэтому в портфеле у каждого ученика были салфетка, миска и кружка. Между учителями и учениками были очень добрые отношения. Директором школы был молодой фронтовик, комиссованный после тяжелого ранения. Он преподавал географию и организовывал наши концерты в госпитале. Раненые нас очень ждали: мы читали им стихи, пели песни. Летом при школе был организован трудовой лагерь. Мы работали на колхозных полях: пололи свеклу, морковь, окучивали картошку. Нормы были большие, но мы старались их не только выполнить, но и перевыполнить.

    Блокада Ленинграда прорвана!

    В январе 1943 года была прорвана блокада Ленинграда. Было морозное утро, я шла через озеро в школу и услышала громкую трансляцию сообщения Совинформбюро о прорыве блокады. К школе уже не шла, а бежала. Никакие уроки в этот день не проводились, и дети, и учителя радовались, возбужденно обсуждали эту новость, а потом пошли в госпиталь поздравлять раненых.

    Но закончиться этот день мог для меня очень печально. Накануне сестра Аня, служившая в морской авиации, прислала с летчиком, прилетевшим в Ленинград, небольшой пакет макарон. В честь праздника мама решила накормить нас досыта и сварила эти макароны. Но ослабленный голодом организм не выдержал: вскоре я каталась по полу, крича от невыносимой боли. Всю ночь папа не отходил от меня, боролся за мою жизнь. К утру боль утихла.

    Впереди было еще много тяжелых дней: смерть одной сестры, серьезные ранения у другой, смерть папы.

    И мы по-прежнему постоянно недоедали. Но именно прорыв блокады дал нам веру в то, что победа уже совсем близка. Я мечтала, что после полного освобождения Ленинграда обязательно закончу десятилетку и поступлю в вуз. Грезила о сказочной мирной жизни без бомбежек и обстрелов, об изобилии продуктов в магазинах…

    После войны

    На этом Серафима Петровна закончила свой рассказ о войне. Как оказалось, многие ее детские мечты впоследствии осуществились. Она окончила философский факультет Ленинградского университета. Вышла замуж, родила сына. Работала преподавателем истории сначала в воинских частях, потом на Васильевском острове в школе № 10, была директором школы № 15. Сменив профессию по состоянию здоровья, на пенсию она уходила с должности начальника бюро соцсоревнования в ПО «Завод им. М. И. Калинина». Ветеран труда, награждена знаком «Жителю блокадного Ленинграда». У нее уже двое внуков и двое правнуков. Но и сейчас, когда ее приглашают в школы и она рассказывает нынешним детям о войне, прошлое вновь встает перед ее глазами так, словно все это было вчера…

    ОльгаКожина


29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2