• Самые дорогие награды для ветерана Великой Отечественной войны Василия Ивановича Борзова — орден Отечественной войны, медали «За отвагу» и «За победу над Японией». Он из тех, на чью долю в 1945 году выпала та самая война после Дня Победы, — он участвовал в разгроме милитаристской Японии.

    — Василий Иванович, где вы встретили начало войны?

    — Мы с мамой до войны жили в деревне Аннино, мать работала в колхозе, а отец жил в Ленинграде. Мать как-то раз взяла меня к отцу, я у него и остался, стал помогать ему в работе, а мама уехала обратно в колхоз.

    А вскоре началась война. Отца забрали на фронт, он там потом и погиб, а я остался в Ленинграде.

    И что было делать? К счастью, у меня еще тут тетка была, она жила в Озерках и работала на птицефабрике, я к ней переехал. Потом ее перевели на работу в район Финляндского вокзала — на военный завод, там рабочих поселили в бараках. Чтобы не оставаться совсем одному, я тоже к ней на завод ходил, помогал снаряды протирать и укладывать в ящики.

    В то время вокруг Ленинграда уже сомкнулось кольцо блокады, в городе начинался голод. Но на заводе меня подкармливали, а потом предложили: «Скоро заводская машина поедет из Ленинграда в ваши края, поезжай с ней». Я и поехал. Довезли меня до какого-то леса и высадили. Говорят: «Иди вдоль края леса, никуда не сворачивай. Там станция есть, ходит поезд в направлении Москва-Бутырская».

    Шел я долго, дошел до какой-то поляны, смотрю — маленький домик. А в нем бабка. Она посоветовала в деревню не ходить, потому что там уже немцы, еще примут за партизана и расстреляют. Она меня накормила, показала дорогу к станции. Сел я на поезд, только денег у меня не было, билет купить было не на что, а ехать надо. Поэтому, когда контролеры шли, я прятался под скамейкой.

    Мне надо было на станцию Кесарева Гора (наша деревня была в 20 км оттуда), а поезд шел на Бежецк. Куда привезли, там и вышел. К счастью, из нашего колхоза иногда туда приходит подвода с дровами, и на ней я и добрался домой. Приехал домой в деревню к матери, а она уже испереживалась вся, не знала, где меня искать. Остался в колхозе, работал на лесозаготовках.

    — А как вы попали на фронт? Где воевали?

    — В 1943 году стали брать в армию уже и наш, 1926 год рождения, мне вскоре тоже пришла повестка. А было мне тогда 17 лет. Погрузили нас в товарные вагоны и отвезли вКашин, там мы медкомиссию прошли, и нас определили в войска. Но с немцами-то я совсем мало повоевал, хотя однажды произошел со мной один случай.

    Уж не помню почему, но так получилось, что возвращался я в часть один. И вдруг вижу — немец, и тоже один. Он за дерево спрятался, и я за дерево спрятался, оружие друг на друга наставили, приготовились стрелять. А он тоже молодой совсем был. Вдруг он кричит мне: «Гитлер — дурак. Сталин — дурак. Не стрелять. Пить водка». И флягу свою мне показывает. Ну мы так осторожно друг к другу подошли, он мне налил и сам тоже выпил. А после этого мы пошли каждый в свою сторону.

    Я когда потом ребятам это рассказал, мне старшие велели об этом случае молчать, а то еще объявят предателем. Так я всю жизнь про это никому и не рассказывал, это теперь уже можно. Но самое интересное, что не так давно, когда мы с делегацией ветеранов ездили в Германию, я того немца встретил. И даже побывал у него в гостях. Вот какие чудеса бывают!

    Так что на германском фронте у меня боевого опыта, считай, и не было. Нас вскоре снова погрузили в поезд и отправили на Дальний Восток — в Хабаровск. Определили меня в артиллерию — наводчиком 76-миллиметровой пушки.  В Хабаровске я и встретил День Победы. Но мы уже догадывались, что для нас все только начинается и скоро будет война с Японией, хотя нам об этом и не говорили. А наша часть была в составе 2-го Дальневосточного фронта.

    — Какой она была, война с Японией? Расскажите об этом.

    — Однажды в начале августа 1945 года вдруг объявили учебную тревогу, при этом все вещи из казарм велели взять с собой. Повезли нас к китайской границе в сторону реки Сунгари. Когда мы у реки остановились, было велено соблюдать маскировку: свет не включать, не курить. И вот ночью слышим: «Батарея, подъем! Боевая тревога! Расчеты к орудиям!» 

    А ночью темно было, но тут вдруг как начали бить «катюши», все небо осветилось всполохами. Потом и мы пошли в атаку, переправились на понтонах через реку, высадились на берег. Там недалеко засели японские смертники, поливали огнем нашу пехоту. И нам надо было подавить эту огневую точку. Но берег низкий — дальше крутая сопка, а пушка же тяжеленная, и нам не хватало сил ее туда поднять. Спасибо, пехотинцы помогли, общими усилиями затолкали ее наверх, мы открыли огонь, накрыли японцев.

    Но бой тот был очень тяжелый, много наших ребят погибло. Я тогда первый раз в жизни сразу столько смертей видел, навсегда запомнил, как мы потом павших хоронили. Выкопали большую братскую могилу, складывали погибших туда слоями: сначала слой трупов, потом слой веток, потом снова слой трупов. А ребята-то в основном молодые, почти мои ровесники. Глаза у многих открыты, как будто смотрят куда-то. Я все это как сейчас вижу!

    Потом наша часть двинулась в атаку на город Харбин. После взятия города китайцы наши войска встречали как своих освободителей — с цветами, транспарантами, флагами. На центральной площади Харбина даже парад прошел. Там мы были недолго, вскоре переправились через Амур и по железной дороге нас опять куда-то повезли. Ехали медленно, но в итоге добрались до Охотского моря.

    Там нас погрузили на корабли и поставили задачу высадиться на острове Хоккайдо. Не знаю точно, что произошло, только вскоре приказ этот отменили, сказали, что там уже высадились американцы. А мы двинулись на Курильские острова.

    Эти острова были очень сильно укреплены, ведь японцы до этого там целых 20 лет укрепления строили. И встретили они нас стеной огня. А у нас пушки были установлены прямо на палубах, мы с палубы по японцам стреляли прямой наводкой, потом на берег пехота высадилась. Тоже тяжелый был бой, но острова эти мы взяли.

    А вскоре и война с Японией закончилась: был подписан акт о капитуляции.

    — Как сложилась ваша жизнь после войны?

    — После взятия Курил нашу часть отправили на Камчатку. Но домой я попал еще очень не скоро, наш, 1926 год рождения почему-то очень долго не демобилизовывали, так что служил я вплоть до 1950 года.

    И вот спустя столько лет я снова вернулся к матери в деревню. В деревне тогда мужиков не хватало, а я все-таки фронтовик — и мне предложили стать председателем колхоза. Но я отказался, уехал в Ленинград. Жить там было негде, отцовская квартира была уже занята. Так что я поступил на работу в пожарную охрану, получил место в общежитии.

    Три года работал пожарным. А потом познакомился с девушкой, решили пожениться. Но она в общежитии, я в общежитии, жить-то где? И поэтому мы оба пошли работать в жилконтору на Малой Охте. Нам тогда служебную комнату дали. А потом и сын у нас родился. Жили сначала на Малой Охте, потом на Большой. Жена моя очень хорошая женщина была, благодаря ее заботам я, наверное, и живу так долго. Жаль, 8 лет назад она умерла, мне ее очень не хватает. 

    — А как отмечаете День Победы?

    — Раньше мы всегда на День Победы собирались с однополчанами. А сейчас уже никого из них в живых не осталось, один я. Да и мне теперь ходить-то куда-то тяжело, все-таки мне уже 90 лет. Но отмечаю, конечно, всегда, ведь День Победы — это очень важный праздник, особенно для нас, фронтовиков. Тот, кто прошел войну, кто своими глазами видел разрушения и смерть, не забудет об этом уже никогда.

    Примечание 1:

    8 августа 1945 года СССР в соответствии с Потсдамской декларацией объявил войну Японии.

    В ночь с 8 на 9 августа начались боевые действия в Манчжурии. На рассвете 9 августа 1945 года советские войска провели интенсивную артподготовку с моря и с суши. Затем началась наземная операция. Главнокомандующим советскими войсками на Дальнем Востоке был маршал А. М. Василевский.

    А уже 2 сентября 1945 года на борту линкора «Миссури» в Токийском заливе министром иностранных дел Сигемицу и начальником генштаба Японии Умэдзу был подписан акт о безоговорочной капитуляции.

    На подписании документа СССР представлял генерал-лейтенант К. М. Деревянко.

    Примечание 2:

    16 августа советские десантные суда с войсками 2-й Дальневосточной армии и народным ополчением вышли из Петропавловска-Камчатского и 18 августа утром начали высадку на сильно укрепленных островах Шумшу (Северные Курилы) и Парамушир. Противник встретил их ураганным огнем, причем он полагал, что отражает атаку не советских, а американских войск, так как японские гарнизоны не знали о вступлении СССР в войну с Японией, а густой туман затруднял определение противника.


30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2