• Все выдержали и победили

    Я родилась в Ленинграде, — рассказывает Валентина Ивановна Полякова. — Училась в 216-й школе на Фонтанке. Была девятиклассницей, когда началась война. Мы всегда очень любили свою школу, а тем летом она стала для нас островком прошлой счастливой, мирной жизни, и все ребята, кто оставался в городе, все время собирались в школе. В те дни патриотизм был невероятный – все стремились на фронт, правда, еще не понимая, что это такое — фронт. В августе было принято решение эвакуировать младших школьников в Малую Вишеру. У меня был младший брат, его эвакуировали с другими ребятами. А нас, старших девочек, взяли как помощниц. Мы там прожили месяц, но немцы очень быстро наступали, стало понятно, что скоро они займут Малую Вишеру, и мы вернулись в Ленинград.

    Потом нас послали рыть окопы в ту же самую Малую Вишеру. Но мы так и не дошли — оказалось, что там уже немцы, нас вернули обратно. Помню, как-то потребовалось заготовить дрова для школы. Мы разбирали на Охте старые строения, привезли целую машину дров в школу, думали, что хватит надолго. Но в течение осени часть дров разобрали жители соседних домов.

    В сентябре-октябре в школу ходило много ребят, но постепенно учителя и многие ученики уехали в эвакуацию. Но пока приходил хоть один ученик, школу не закрывали. Иногда получалось так, что приходили только я и техничка, которая жила при школе. Зима сорок первого года была страшная. Отключено электричество, канализация, воды нет, нечем топить, дома замерзает вода. Воду брали в Фонтанке, из проруби. А уж когда выдали талоны в баню (она была на Пушкинской), мы так обрадовались воде и теплу! Такое блаженство было – не передать.

    Очень страшно было зимой выходить на улицу. Парадная в доме большая, очень гулкая. Перед выходом из квартиры долго стоишь перед дверью перед тем, как ее открыть и шагнуть в темноту, потому что не знаешь, что встретишь на пути. Были тогда у многих такие фосфорные значки, которые прикалывались на грудь, как медаль, идешь в темноте и видишь, как пролетает мимо этот зеленый глаз, хоть и не видишь, кто это.

    Мой 11-летний брат умер, а мама не вставала с постели. Но все же в 1942 году в школе, вопреки всему, продолжались занятия. Они проводились сначала в классе, потом в бомбоубежище.

    Весной 1942 года я поступила на работу вахтером в соседнюю школу, которая была преобразована в детский приемник, и одновременно училась в 9-м классе. Когда училась в 10-м классе, работала пионервожатой в детском доме. В 1943 году я поступила в Первый медицинский институт, ведь фронту требовались врачи. Началась учеба… и не только: убирали город после разрушений, руками вылавливали дрова из Карповки, чтобы, когда поступали больные и раненые, было чем топить. Весной первокурсников отправили на торфоразработки. Вернувшись, продолжили и трудиться, и учиться.

    Иногда удавалось позаниматься в Публичной библиотеке. Когда я вошла туда в первый раз, испытала благоговение: в читальном зале были огромные столы, можно было брать любую литературу.

    И мы все выдержали и победили!


26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 1 2 3 4 5 6