• Я горжусь своим дедом
    21 июня 2017, 07:36
    Я горжусь своим дедом

    Я горжусь своим дедом

    Мой дедушка, Андрей Алексеевич Помазов, родился в Вологодской области в ноябре 1925 года. В 1940 году приехал в Кронштадт поступать в ремесленное училище, которое окончить ему не пришлось. В начале июня 1941 года сдали экзамены за первый год обучения, а 22 июня началась война.

    Вместо каникул – изнуряющая работа слесарем-механиком на заводе. В сентябре дали рабочие продовольственные карточки. Когда началась блокада, дедушка, как и в начале войны, работал на заводе.

    Жили в общежитии. В казарме, по 20 человек в комнате. Зима 1941 года. по свидетельствам людей, переживших блокаду, — самое трудное время. Еще в сентябре начались постоянные бомбежки. Дома не отапливались. Стекла были разбиты, не было электричества. Печки топить было нечем. Сжигали все, что могло дать хоть какое-то тепло: мебель, книги, картины, паркет. Но все равно было очень холодно.

    Начался голод. По рабочей карточке дедушка получал 250 граммов хлеба в день. Еще оставалась крупа, немного масла. Суп в заводской столовой стоил 5 копеек. Каша — 10 копеек. Вместо воды растапливали снег. Делали коптилки — масло наливали в гильзы и поджигали.

    На работу ходили каждый день пешком. Как только начинал стучать метроном, все просыпались. Жителям города выдавались противогазы, но вместо противогазов рабочие носили в сумках ложку, кружку, соль.

    На заводе очередь в буфет была огромная. Только отстояв эту очередь, можно было получить свои 250 граммов. Хлеб делили пополам: на завтрак и ужин. Эти 125 граммов хлеба клали в кружку, потом крошили его и заливали кипятком, солили и ели, а то и два раза заливали один и тот же хлеб — это был весь завтрак. Потом шли в цех работать. Работали много, иногда даже по ночам.

    Вечером в общежитии брали талый снег и оставшиеся 125 граммов хлеба, добавляли соль – это был ужин. Можно было брать хлеб вперед, но многие из тех. кто этим пользовался, не выдерживали и съедали все сразу, а потом умирали от голода. Иногда до такой степени хотелось есть, что бегали на чердак и ели парафин, а иногда технический вазелин: намазывали его на хлеб и ели как бутерброд.

    За это время дедушка стал дистрофиком (кожа да кости), на него было страшно смотреть, впрочем, как и на других людей. Бани работали плохо, и мылись люди очень редко, из-за этого развивались многие болезни. Но истощенных голодом, больных людей больницы не принимали, так как госпитали были переполнены ранеными военными.

    Ночью, когда были бомбежки, все жители рабочего общежития уходили на первый этаж и сидели там, но это было в самом начале войны. Потом ни у кого уже не было сил спускаться. Казарму постоянно бомбили, поэтому спать там поначалу тоже было страшно, но потом и к этому привыкли.

    Весной 1942 года стало легче, ведь на деревьях набухали почки, росла трава. Воду доставали уже без труда, хотя не хватало сил на то, чтобы донести ведро до дома. Траву варили и ели как суп.

    Потом дедушка сменил адрес (но жил все там же, в Кронштадте). Теперь его соседом оказался мужчина, который ловил рыбу-колючку (5-6 см). Эта рыба хоть и была несъедобная, они все равно ее жарили и ели. Когда удавалось наловить побольше рыбы, ее обменивали на хлеб.

    В столовой теперь стали давать больше еды: на карточку полагалось еще и растительное масло. Город постоянно очищали от мусора, так как после зимы было много грязи и трупов, от чего могли развиваться разные эпидемические болезни. Но изможденные люди, еле-еле дыша, усердно работали. За зиму погибло очень много людей.

    Дедушка говорит, что выжил благодаря тому, что очень хотел жить. Он никогда не ел свой паек сразу, а ел строго по расписанию. А еще выжить помогла работа.

    Единственную блокадную фотографию дед отправил после войны своей маме в деревню. Та посмотрела и даже заболела. «Если бы можно было сравнить мою фотографию до войны с той, то никто бы меня не узнал», —

    говорит дедушка. Много людей погибло от дизентерии и дистрофии, так что можно представить, как выглядел дедушка на фотографии. Жаль, что она не сохранилась.

    В январе 1943 года его призвали в армию. Служил в Краснознаменном Балтийском флоте с 1943 по 1951 год. День Победы встретил в Клайпеде (тогда это был город Мемель) – Восточная Пруссия  (позже – Литва). 29 августа 1943 года получил медаль «За оборону Ленинграда», это одна из самых дорогих для него наград. Получил он ее в Кронштадте. До сих пор ею гордится и очень ее бережет.

    Я хочу призвать своих сверстников к тому, чтобы они относились к таким людям, как мой дедушка, к ветеранам Великой Отечественной войны с уважением и помогали им во всем, ведь некоторые из них сегодня одиноки…


    Ксения Гетмановская

1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4