• Небо цвета осени
    22 июня 2020, 12:48
    Небо цвета осени

    Галина Николаевна Мельник – ветеран Великой Отечественной войны, несколько дней прожила в блокадном Ленинграде. Сейчас она ни в чем не нуждается, на самоизоляции о ней заботятся дети и внуки. Но все равно признается: «Очень страшно, не дай бог война».

    В свои 80 с хвостиком Галина Николаевна, как и всегда, не сидит на месте: приводит в порядок квартиру – моет люстры, потолки и стены, убирает пыль на шкафах – все сама. Одно из любимых занятий сейчас – любоваться природой из окна, смотреть красивые закаты, где небо, как на иллюстрациях в журнале «Нива» - яркое, чистое и ясное.

    Ленинград

    Когда началась война, мы жили на территории Пороховые, улица Лазо, в двухэтажном деревянном доме, и первое, что я помню, – небо все в аэростатах. Недалеко от нас за высоким деревянным забором стояли зенитки. Они стреляли так, что наш хлипкий дом каждый раз дрожал как при землетрясении – и днем, и ночью. Помню, как начинают стрелять, а у меня коленки трясутся.

    Спала я в осеннем пальто, в ботиночках и в шапке. Потому что в любой момент кто его знает, куда придется бежать и где прятаться. Окна заклеены крест-накрест, а на ночь эти окна закрывали толи простынями, толи одеялами.

    Первые дни воздушную тревогу объявлял милиционер, он свистел, и все сбегались в укрытие. Обычно все готовились к химической атаке, поэтому прятали все продукты в подвал, а как закончится, все обратно вытаскивали.

    В доме было много жильцов, кухня общая, все работоспособные уходили на работу с утра до поздней ночи. А старики с ребятишками сидели, нас было много. Меня уже записали в первый класс, но в школу я, конечно, не попала. Папа был на казарменном положении, мама работала в магазине допоздна, приходила и начинала шить телогрейки в армию для бойцов. Она была швея и у нее была своя машинка. Помогали фронту все кто чем мог.

    Папа вообще поздно приходил и не помню даже когда. В городе были заводы с военным  оружием, и наши боялись, что парашютисты фашистские снизятся и причинят какой-то вред. И вот, папа охранял эти заводы, так что его я почти не видела.

    Тетя работала на Финляндском вокзале телефонисткой. Около нее стоял солдат с винтовкой, чтобы она не спала. Потому что она переводила стрелку на железной дороге, куда какие составы с вооружением пойдут, куда эвакуированные поедут. Ну и она в последний момент уже где-то 29 августа, может быть и позже, достала нам с мамой билеты в последний эшелон, и мы уехали на Урал.

    Урал

    На Урал мы ехали 12 суток. Нас сопровождал советский самолет, потому что по дороге еще вооружение везли, какие-то музейные вещи, и нас, ленинградцев эвакуированных.

    В первые ночи по приезду я вскакивала, потому что боялась, вдруг самолеты летят, вдруг где-то снаряды. Но здесь никаких бомбежек не было. Но было несладко: кто остался без жилья, ходили по домам, меняли свои ценности на продукты, и их подселяли к кому-то.

    Нам повезло больше: мы приехали к бабушке и дедушке по папиной линии. У них были коза и куры, огород – большое хозяйство. Поэтому мы и выжили. Правда, в тот год мороз ударил рано: картошка вся померзла, без нее тяжело пришлось. Одно время питались только редькой и морковкой.

    Те, кто работал в Нижнем Тагиле, были более обеспечены. Маме повезло устроиться в город в магазин. И вот однажды, я помню,  она привезла продолговатую металлическую коробку. Как открыла – такой запах чудесный. Это была мясная тушенка – гуманитарная помощь от американцев. Никогда мы такую тушенку не ели. До войны была еще такая колбаса «Отдельная», самая дешевая, но пахла очень вкусно. Так вот эта тушенка напоминала мне этот запах.

    В войну мы, школьники, тоже помогали фронту. Шили кисеты для махорки. А наша бабушка вязала носки шерстяные, их собирали в посылку и отправляли.

    Вести с поля боя мы слышали только из репродукторов, которые висели на улицах. Обычно они передавали страшные известия, как идут бои и где фронт. А тут, слышим, передают, что кончилась война. Мы так радовались – передать нельзя. Все соседи прибегали друг к другу, целовались.

    Песочный

    Когда мы приехали назад в Ленинград, нам негде было жить. Все разбомбили. Мы поселились у бабушки по маминой линии в поселке Песочном.

    Однажды мы перешли через железную дорогу и шли лесом. А там трава высокая-высокая. Идем по траве и вдруг слышим разговор. Язык назнакомый, похож на немецкий. Встретили мы двоих немцев: один постарше, а другой помладше. Это были пленные, они должны были восстанавливать железную дорогу, но ходили по лесу, ягоды собирали. Как мы поняли, они по-русски кое-что умели сказать. И я спросила:

    - Ну зачем же вы напали на нас? Мы же ничего вам плохого не сделали. Зачем вы это?

    - А у меня тоже на Родине семья переживала. Мы не хотели воевать, но нас под приказом отправили, - ответил тот, что постарше.

    Потом они приходили к бабушке в Песочный, помогали ей дрова колоть и пилить, а она их кормила. А после – они брали свои губные гармошки, и играли так красиво. 


    Текст: Новости Выборгского района Санкт-Петербурга
    Фото: Новости Выборгского района Санкт-Петербурга
    Разделы:
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6