• «Милые девочки, я по натуре своей зануда: рассказывать могу много. Я понимаю, что вам нужны 3-4 фразы, но выберите их сами, мне бы не хотелось, чтобы мою писанину читал кто-то еще», - так когда-то начала свое письмо ветеран Великой Отечественной Войны Соколова Лидия Алексеевна - посетитель Комплексного центра социального обслуживания населения.

    На четырех двойных листках в клетку поместилась вся ее жизнь. Сотрудники отделения дневного пребывания №2 Комплексного центра Выборгского района бережно хранят ее письмо для потомков. А мы делимся с вами выдержками из ее историй в годы войны.

    Соколова Лидия Алексеевна к моменту начала войны окончила 1-й класс.

    - Летом 1941 года, когда уже хорошо была слышна артиллерия, отец ушел в народное ополчение. Воевал под Ленинградом, поддерживал семью как мог, выменивая полагающийся ему табак на шоколад и сгущенку. Мама ходила к нему по выходным от Владимирской площади до Политехнического института. Позже, когда стало совсем тяжело, мама на рынке выменивала вещи на дуранду и книги для меня.

    Отец был ранен и до апреля 1942 года лежал в госпиталях, потом его эвакуировали, но на фронт он так и не вернулся, до 1945 года работал на своем заводе «Прогресс» в Омске.

    8 июля 1942 года по Ладоге в трюме какой-то баржи нас вывезли на Большую землю. Бомбежка ночью, обстрел на том берегу, долгая поездка в теплушках до города Рыбинска Ярославской области к бабушке и дедушке. Там какое-то время жили 4 дочери моей бабушки, невестка и 8 внуков. Там же я с похвальной грамотой окончила 4-й класс сельской школы. Расскажу, как мы жили.

    19 сентября бомба, упавшая на наш переулок, разрушила нашу квартиру. Бабушка заставила нас пойти в убежище – в дом напротив. Мы были еще на лестнице, как вдруг стало темно и тихо. Взрыва я не услышала, только спустя время помню голос бабушки: «Пошли, пошли».

    Я была легко ранена, но рану необходимо было зашить, и меня увезли в госпиталь где-то на улице Маяковского. Как легко раненая я просидела там до позднего вечера. Потом чужие женщины согласились меня проводить.

    Самое страшное воспоминание в жизни – возвращение. Воронка от бомбы во всю ширину нашего переулка была наполнена водой, поверх какой-то узенький мосток. С одной стороны переулка дом 14 горит, с другой – черные провалы наших комнат.

    Своих я нашла в убежище дома 16. Там, в тамбуре, мне устроили постель, и я больше месяца не выходила оттуда. Мама была со мной несколько ночей, а потом они с семьей перестали уходить из дома в убежище, даже во время тревоги. Днем мама работала, а бабушка приносила мне еду. У меня было твердое убеждение, что пока я в убежище, и с моими родными ничего не случится.

    Потом я окрепла и стала выходить на крылечко убежища, потом бегать домой кушать. Где-то в ноябре мама запретила мне жить в убежище. Мне казалось, что именно в эту ночь нас разбомбят. Но обошлось. Какое-то время по тревоге я спускалась в подвал нашего дома, он был жилым. Потом мне запретили, и я стала ходить на общую кухню нашей квартиры. Сначала там, на кухне, во время тревог собиралось много людей, потом все меньше, потом я одна. Когда маме об этом рассказали, она не стала меня отпускать и туда.

    В конце мая 1944 года маме прислали письмо о вызове на работу в Ленинград. Несколько пересадок, ожидания на вокзалах, неспокойная обстановка в семье у тети, у которой мы поселились. Должно быть, это все ослабило меня. 1 июня мы приехали, 8-го я заболела, 10-го у меня начался паралич, действовала только правая рука. Диагноз – полиомиелит. Помню, как мама переворачивала меня с бока на бок, почти не уходя из больницы. Но через 2 месяца я заставила себя встать и даже начала двигаться, держась за стены и мебель. Через год я уже смогла пойти в школу. Решила, снова в 4-й класс, боялась, что все забыла: в городских школах программа сложнее. 


    Текст: Новости Выборгского района Санкт-Петербурга
    Фото: Новости Выборгского района Санкт-Петербурга
    Разделы:
29 30 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2